</lj-embed>

Ненавижу лето
Коротко, сильно и страшно, прямо как великолепный Василь Стефанык

Дождик лил, лил и лил. Пятачок сказал себе, что никогда за всю свою жизнь-- а ему было ужасно много лет: может быть, три года, а может быть, даже четыре!-- никогда он еще не видел столько дождя сразу. А дождь лил, и лил, и лил. С утра до вечера День за днем. "Вот если бы,-- думал Пятачок, выглядывая из окна,-- я был в гостях у Пуха, или у Кристофера Робина, или хотя бы у Кролика, когда дождь начался, мне было бы все время весело. А то сиди тут один-одинешенек и думай, когда он перестанет!" И он представлял себе, что он в гостях у Пуха и говорит ему: "Ты видал когда-нибудь такой дождь?"-- а Пух отвечает: "Ну прямо ужасно!", или он, Пятачок, в свою очередь, говорит: "Интересно, не размыло ли дорогу к Кристоферу Робину?", а Пух отвечает: "А бедный старый Кролик, наверно, смылся из дому". Конечно, такая беседа-- это одно удовольствие! И вообще какой толк в таких потрясающих вещах, как потопы и наводнения, если тебе не с кем даже о них поговорить?
 А было, спору нет, потрясающе интересно. Маленькие сухие канавки, в которые Пятачок, бывало, так часто лазил, стали ручьями; ручейки, по которым он, бывало, шлепал, подвернув штанишки, превратились в потоки, а речка, на берегах которой друзья так весело играли, вылезла из своего ложа (так называют речкину постель) и разлилась так широко, что Пятачок начал беспокоиться, не заберется ли она скоро и в его собственное ложе (то есть в его постель). "Да, немного страшновато,-- сказал он сам себе,-- быть Очень Маленьким Существом, совершенно окруженным водой! Кристофер Робин и Пух могут спастись, забравшись на дерево, Кенга может ускакать и тоже спастись, Кролик может спастись, зарывшись в землю. Сова может улететь, а Иа может спастись-- ммм... если будет громко кричать, пока его не спасут. А вот я сижу тут, весь окруженный водой, и совсем-совсем ничего не могу сделать!" (с)